Психолог,
психотерапевт,
коуч
Жизнь любит тех, кто любит ее.
phone 

(050) 141-18-80

(097) 404-88-16

Становление прекрасной женщины.

   Дункан

 

«Помню, меня в классе считали или удивительно умной первой ученицей, или же безнадежно глупой, плетущейся в хвосте класса. Все зависело от капризов памяти и оттого, потрудилась ли а запомнить, что нам задано выучить, или нет. И независимо от того, ходила ли я в первых ученицах или в последних, для меня это было скучным времяпровождением, и я постоянно смотрела на часы в ожидании, когда же наконец стрелка укажет на три и мы будем свободны. Мое настоя­щее образование происходило по вечерам, когда мать игра­ла нам Бетховена, Шумана, Шуберта, Моцарта, Шопена или читала вслух из Шекспира, Шелли, Китса или Бернса. Эти часы были полны для нас очарования. Мама в основ­ном читала стихи наизусть, и я, подражая ей, однажды на школьном празднике в шестилетнем возрасте наэлектризо­вала аудиторию, продекламировав Уильяма Литла «Анто­ний Клеопатре»: «Я умираю, Египет, умираю! Стремительно отливает алый поток жизни....

Когда мне было лет шесть, мама однажды, придя до­мой, обнаружила, что я собрала полдюжины соседских детей, таких маленьких, что они еще не умели ходить, усадила их перед собой на пол и учила размахивать рука­ми. Она спросила, чем мы занимаемся, и я объяснила ей, что это моя школа танца. Ее это позабавило, и, сев за фортепьяно, она принялась аккомпанировать мне. Шко­ла продолжала действовать и стала весьма популярной. Позже маленькие соседские девочки продолжали прихо­дить, и их родители понемногу платили мне за обучение. Это было началом того, что впоследствии оказалось весь­ма прибыльным занятием.

 

Когда мне исполнилось десять лет, классы стали очень большими, и я заявила маме, что мне бесполезно ходить в школу - это пустая трата времени, в то время как я могла бы зарабатывать деньги, что считала наиболее важ­ным делом.

 

Я стала высоко зачесывать волосы и заявила, будто мне шестнадцать лет. Так как я была довольно высокой для сво­их лет, все мне верили. Моя сестра Элизабет, воспитывав­шаяся у нашей бабушки, позже переехала к нам и стала тоже преподавать в этих классах. Наши занятия пользова­лись спросом, и мы преподавали во многих домах состоя­тельных жителей Сан-Франциско...

 

Маленький театрик понемногу разрастался и постепен­но приобрел известность в округе. Впоследствии у нас воз­никла мысль устроить турне по побережью. Я танцевала, Огастин декламировал стихи, а затем мы все разыгрывали комедию, в которой Элизабет и Реймонд тоже принимали участие. Хотя тогда мне было всего лишь двенадцать лет, Да и остальные не достигли еще двадцати, эти поездки по побережью в Санта-Клару, Санта-Розу, Санта-Барбару и так далее были весьма успешными.

 

Доминирующим мотивом моего детства стал постоянный дух мятежа против узости общества, в котором мы жили, против ограниченности жизни и все возрастающее желание бежать на восток, где, как мне казалось, не было такой косности. Как часто я произносила речи перед чле­нами своей семьи и родственниками, всегда заканчивая их словами: «Мы должны уехать отсюда. Здесь мы никогда не сможем чего-либо добиться».

 

Я была самой смелой из всей семьи и, когда дома было абсолютно нечего есть, добровольно отправлялась к мясни­ку и хитростью выманивала у него бараньи котлеты в долг. Меня посылали и к булочнику, чтобы убедить его продол­жать отпускать нам товары в кредит. Я получала истинное наслаждение от этих авантюрных приключений, особенно если мне сопутствовал успех, а он мне часто сопутствовал. По пути домой я обычно всю дорогу танцевала от радости, неся добычу и ощущая себя разбойником с большой доро­ги. И это было для меня хорошим образованием, так как, научившись обхаживать свирепых мясников, я приобрела опыт, сделавший для меня возможным впоследствии смело встречать лицом к лицу столь же свирепых импресарио.

 

Помню, как однажды, когда была еще маленькой де­вочкой, я нашла мать плачущей над вещицами, которые она связала на продажу, но которые у нее не приняли в магазине. Я забрала у нее корзинку и, надев на голову одну из вязаных шапочек, а на руки — перчатки, отпра­вилась от двери к двери, предлагая их на продажу. Я про­дала их все и принесла домой в два раза больше денег, чем мама получила бы за них в магазине.

 

Преподавательская дея­тельность приводила нас с сестрой в самые богатые дома Сан-Франциско, но я не завидовала этим богатым детям, напротив, я жалела их. Меня изумляла ничтожность и глу­пость их жизни, и по сравнению с этими детьми милли­онеров я казалась себе в тысячу раз богаче во всем, что делало жизнь стоящей.»               

А. Дункан. "Моя жизнь"

 

Автор: Матущенко Виктория Владимировна

Задать вопрос